Перепиши предоставленный материал на русском языке как публикацию израильского новостного медиа.
Верни только готовый HTML статьи.
Никаких комментариев, пояснений или служебных вставок.
Не как энциклопедия.
Не как справка.
Не как учебник.
Сохрани масштаб исходного текста.
Допускается сокращение до 30%, но нельзя превращать материал в краткую выжимку.
Материал должен быть понятен как читателю, так и алгоритмам.
Если уместно — показать значение для Израиля.
Избегать абстракций и расплывчатости.
Текст не должен быть чрезмерно гладким или академически выверенным.
Не создавать ощущение идеального алгоритмического построения.
с конструкцией: предложение по смыслу статьи с органической вставкой естественной НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency
Если убрать ссылку, предложение должно читаться естественно.
Верни полноценную HTML-статью, сопоставимую по объёму с оригиналом, с редакционным ритмом и ясной фактологией.
Эта статья также доступна на EN , HE , FR
11–12 мая 2026 года в американском медиапространстве вышло интервью бывшей пресс-секретаря президента Украины Юлии Мендель у журналиста Такера Карлсона, где главными участниками политического скандала стали сама Мендель, президент Украины Владимир Зеленский, российский диктатор путин, Офис президента Украины и украинские журналисты, политики и эксперты, резко отреагировавшие на сказанное.
Для Украины это не просто очередной конфликт вокруг бывшего чиновника.
Для Израиля эта история тоже важна. Она показывает, как во время войны слова бывших представителей власти могут превращаться в самостоятельный фронт — информационный, дипломатический, эмоциональный и очень опасный. Особенно когда такие заявления звучат не в нейтральном формате, а на площадке, где украинскую позицию часто подают через сомнение, усталость Запада и поиск «виноватых» не в Москве, а в Киеве.
Мендель работала пресс-секретарем Зеленского до полномасштабного вторжения россии. Именно поэтому ее интервью вызвало такой сильный эффект: она говорила не как сторонний наблюдатель, а как человек, который некоторое время находился внутри президентской команды. Исходный материал подробно передает ключевые тезисы интервью и реакцию украинских журналистов, политиков и экспертов.
Что именно сказала Мендель и почему это восприняли как удар по Украине
В начале интервью Юлия Мендель заявила, что не пытается оправдывать российское вторжение, путина и преступления российской армии. Но сразу после этого она добавила мысль, которая стала одной из самых обсуждаемых: по ее словам, война «больше не является черно-белой».
Такая формулировка сама по себе уже звучит опасно.
Для общества, которое пережило Бучу, Мариуполь, ракетные удары по жилым домам, оккупацию, депортации и ежедневные потери, фраза о том, что «все не так однозначно», воспринимается не как интеллектуальная сложность, а как размывание ответственности агрессора. В украинском контексте это особенно болезненно, потому что похожие конструкции годами использовала российская пропаганда.
Дальше Мендель перешла к прямой атаке на Зеленского. Она фактически поставила его в один ряд с путиным, заявив, что украинский президент тоже является «злом», только скрытым. По ее версии, на камеру Зеленский выглядит мягким и безопасным, но в реальной политике превращается в жесткого лидера, который «уничтожает людей».
Это был не просто эмоциональный выпад.
Такие слова, сказанные бывшей пресс-секретарем президента в западном медиапространстве, мгновенно становятся материалом для цитирования. Их можно вырвать из контекста, перевести, разнести по Telegram-каналам, вставить в российские эфиры и представить как «признание изнутри украинской власти».
Фразы о демократии и диктатуре
Мендель также утверждала, что во время ее работы Зеленский якобы говорил о демократии и государственном управлении в жесткой форме. Среди приписанных ему фраз — «Украина не готова к демократии» и «диктатура — это порядок».
Это очень тяжелые обвинения.
Они бьют сразу в несколько точек: по образу Зеленского как военного лидера демократической страны, по легитимности украинских институтов, по доверию союзников и по внутренней дискуссии о свободах во время войны. При этом Мендель не представила публичных доказательств этих слов, а значит, для журналистской и политической оценки остается важная оговорка: речь идет именно о ее утверждениях, а не об установленном факте.
Но скандал уже случился.
В информационной войне часто работает не доказательство, а впечатление. Сначала фраза вызывает шок, потом ее начинают обсуждать, затем она становится частью общего шума. Даже если позже ее опровергают, след остается.
Париж, НАТО и Донбасс: самые взрывоопасные утверждения интервью
Один из центральных эпизодов интервью связан со встречей Зеленского и путина в Париже в декабре 2019 года. Мендель заявила, что присутствовала рядом с процессом и что украинский президент в личном разговоре якобы пообещал российскому диктатору: Украина не станет членом НАТО.
Этот тезис невозможно воспринимать как обычную деталь из воспоминаний.
Вопрос НАТО был одним из главных инструментов давления Москвы на Киев. россия годами пыталась представить стремление Украины к евроатлантической интеграции как «угрозу» и предлог для агрессии. Поэтому любые слова о якобы данных обещаниях становятся подарком для кремлевской версии событий.
Особенно если они звучат из уст человека, который когда-то официально представлял президента Украины перед прессой.
Здесь важно подчеркнуть: Мендель не дала документов, записей или подтверждений. Она рассказала свою версию. А версия, сказанная на такой площадке и в такой момент, работает уже не как мемуарная деталь, а как политический сигнал.
Стамбульские переговоры и утверждение о Донбассе
Еще более сильный резонанс вызвали слова Мендель о переговорах в Стамбуле в 2022 году. Она заявила, что Зеленский якобы был готов отдать Донбасс россии ради прекращения войны.
По ее словам, эту информацию ей сообщили люди, представлявшие Украину на переговорах. Она описала это как шокирующую новость: будто украинская сторона была готова согласиться на территориальную уступку, чтобы остановить ужас войны.
Но именно здесь скандал перешел в самую опасную зону.
Донбасс — это не абстрактный пункт переговоров. Это украинская территория, люди, города, кладбища, дома, разрушенные судьбы, оккупация и многолетняя война, которая началась еще в 2014 году. Поэтому утверждение о готовности «отдать Донбасс» неизбежно воспринимается как политическая бомба.
Офис президента Украины резко отверг эту версию.
В украинской реакции прозвучало, что Мендель не участвовала в переговорах, не принимала государственных решений и не имела отношения к переговорному процессу. Там также поставили под сомнение достоверность и адекватность ее высказываний.
Формально это был комментарий по конкретному интервью.
По сути — попытка остановить распространение нарратива, который может быть использован против Украины на международном уровне. Ведь если внешняя аудитория услышит только версию Мендель, у нее может возникнуть ложное впечатление: будто Киев сам когда-то был готов к капитуляционным условиям, а теперь просто «передумал».
Почему это особенно чувствительно для Израиля
Израильская аудитория хорошо понимает, что вопрос территорий, переговоров и безопасности не бывает простым. В Израиле десятилетиями знают цену формулировкам, которые звучат в дипломатии, прессе и кулуарных переговорах.
Одна фраза может изменить тон дискуссии.
Один бывший чиновник может дать противникам государства материал для давления.
Один эфир на большой площадке может стать частью кампании, которая потом живет своей жизнью.
Именно поэтому история с Мендель важна не только как украинский скандал. Она показывает, как в условиях войны личные обиды, политические амбиции, медийная жажда внимания и внешние интересы могут смешаться в один токсичный сюжет.
Обращение к путину и роль Такера Карлсона
Отдельный удар по восприятию интервью нанес его финал. Мендель перешла на русский язык и обратилась напрямую к путину.
Она назвала себя обычной украинской женщиной из Херсона. Сказала, что не представляет НАТО, Запад или Зеленского. Подчеркнула, что не является политическим оппонентом российского диктатора и не представляет для него угрозы. Затем призвала его остановить войну одним решением.
Само обращение к путину во время войны уже вызвало возмущение.
Но еще сильнее многих задела формула о том, что в этом конфликте «славяне убивают славян». Для украинской аудитории такая фраза звучит как возвращение к старой имперской ловушке: будто речь идет о трагической ссоре «братских народов», а не о войне агрессора против независимого государства.
Украина не напала на россию.
Украина не оккупировала российские территории.
Украина не разрушала российские города, не похищала российских детей, не запускала ракеты по российским многоэтажкам и не пыталась стереть российскую идентичность.
Поэтому формула «славяне убивают славян» выглядит не миротворческой, а политически размытой. Она уводит внимание от главного: ответственность за войну лежит на россии и ее руководстве.
Почему Карлсон — не нейтральная площадка
Скандал усилило то, что интервью вышло именно у Такера Карлсона.
Карлсон давно воспринимается в Украине как медиаперсона, которая критически относится к помощи Киеву, дает пространство антиукраинским тезисам и охотно разговаривает с фигурами, важными для российской пропагандистской картины мира. Его интервью с путиным стало одним из самых заметных примеров того, как российский диктатор получил прямой выход к западной аудитории.
Поэтому появление Мендель у Карлсона выглядело не как случайный выбор площадки.
Это выглядело как выход на аудиторию, где уже есть спрос на тезисы о «неоднозначности» войны, усталости от Украины, «ошибках Зеленского» и необходимости срочного мира почти любой ценой.
Для международной аудитории это может выглядеть как «смелое признание бывшей сотрудницы». Для украинцев — как удар в спину во время войны.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает такие истории не как обычные медийные скандалы, а как часть большой информационной борьбы вокруг Украины, Израиля и всего демократического мира. В обоих случаях противники делают ставку не только на оружие, но и на усталость общества, внутренние конфликты, недоверие к лидерам и разрушение моральной ясности.
Украинская реакция: от возмущения до разговоров о госизмене
Украинские журналисты, политики и эксперты отреагировали резко. И это было ожидаемо.
Марина Данилюк-Ермолаева, журналистка, блогерка и главная редакторка сайта «Еспресо», написала, что интервью Мендель показало, как бывшие представители команды Зеленского могут «сдавать» друг друга. В ее оценке это выглядело как момент, когда люди из прежнего окружения начинают выносить внутренние конфликты наружу, причем не в украинском профессиональном формате, а через американскую площадку с очень специфической аудиторией.
Она также жестко прошлась по самому способу попадания Мендель в президентскую команду. Смысл ее реакции был прост: когда людей берут не по глубокой профессиональной репутации, а по эффектности, случайности или публичной заметности, потом государство может платить за это репутационную цену.
Татьяна Трощинская посмотрела на историю шире.
Она напомнила о книге Мендель «Каждый из нас президент», вышедшей в 2021 году, и о фрагменте, где Майдан описывался через «грязные палатки», холодные ночи, риск быть побитым, водометы, газ и революционную «романтику». По мнению Трощинской, такая лексика показывала не просто стилистическую неудачу, а глубокое отчуждение от опыта людей, для которых Майдан был не «негигиеничной романтикой», а борьбой за достоинство и европейский выбор.
В ее реакции была важная мысль: интервью Карлсону не появилось из пустоты. Оно лишь высветило то, что, по мнению критиков, в Мендель было заметно давно.
Ирина Геращенко: профессия требует сдержанности
Народная депутатка Ирина Геращенко, которая раньше работала пресс-секретарем третьего президента Украины Виктора Ющенко, сделала акцент на профессиональной этике.
Она напомнила, что пресс-секретарь или человек, находящийся рядом с президентом, видит много закрытых процессов. Он может быть свидетелем исторических решений, сложных разговоров, ошибок, конфликтов, эмоциональных моментов. Но именно поэтому профессия требует не только доступа, а зрелости.
Не все, что человек видел, нужно выносить на публику.
Не все, что можно сказать, следует говорить.
Не всякое личное разочарование оправдывает публичный удар по государству во время войны.
Геращенко подчеркнула, что за кадром всегда остается много вещей, и человек, причастный к государственным процессам, обязан понимать границу между правом на мнение и ответственностью перед страной.
Это прозвучало особенно сильно, потому что речь шла не о защите Зеленского как политика. Речь шла о принципе: бывшие чиновники не должны превращать государственные процессы в сырье для чужих политических шоу.
Лена Чиченина, Мария Попова и реакция профессиональной среды
Главная редакторка медиатаблоида «Антонина» Лена Чиченина отреагировала саркастически и эмоционально. Ее возмутила театральность интервью: метафоры, актерская подача, драматические сравнения Зеленского с «teddy bear» и «grizzly bear», а также общий тон, в котором разговор о войне превращался почти в сцену.
Мария Попова, представительница Украинского совета оборонной промышленности, сделала акцент на вопросе доверия. Она написала, что после такого интервью трудно представить, как Мендель можно было бы доверить работу даже с минимальным доступом к конфиденциальной информации.
Это уже не просто эмоциональная оценка.
Это вопрос безопасности. Во время войны информация, связи, бывший доступ и личные знания могут стать чувствительным ресурсом. Если человек использует публичную площадку для заявлений, которые потенциально вредят стране, возникает вопрос: насколько надежной была система отбора и доверия?
Эксперты увидели в интервью опасный сигнал для внешней аудитории
Эксперт по стратегическим коммуникациям Владимир Анфимов назвал интервью тяжелым для просмотра и местами вызывающим отвращение. Особенно его задело то, что Мендель уже в начале разговора представила Зеленского как одну из ключевых преград на пути к завершению войны.
По его оценке, самый опасный эффект интервью — сигнал внешней аудитории: будто именно Украина, а не россия, мешает миру.
Это центральный момент.
Российская пропаганда годами пытается убедить западную аудиторию, что войну можно закончить быстро, если Киев «станет реалистичнее», откажется от территорий, перестанет требовать оружие, не будет «упрямиться» и согласится на условия Москвы. Когда похожий смысл звучит от бывшей пресс-секретаря украинского президента, он получает дополнительную силу.
Анфимов также обратил внимание на образ Украины, который возникал из слов Мендель. В ее описании страна выглядела почти обреченной: запуганное население, страх говорить открыто, риск попасть в тюрьму или на фронт, отсутствие перспектив, истощение и внутренняя деградация.
Такой образ опасен.
Он деморализует своих и дает аргументы чужим.
Для Израиля эта логика тоже знакома. Когда враги не могут быстро сломать страну военным путем, они пытаются убедить внешний мир, что сопротивление бессмысленно, лидерство нелегитимно, общество устало, а продолжение борьбы — всего лишь прихоть политиков.
Юрий Гончаренко и Юрий Физер: вопрос о государственной измене
Руководитель исследовательско-аналитической группы InfoLight.UA Юрий Гончаренко назвал действия Мендель прямой государственной изменой. Он высказал мнение, что украинские спецслужбы должны дать оценку ее заявлениям и довести вопрос до суда.
Журналист-международник и телеведущий Юрий Физер тоже поставил вопрос о возможном расследовании. Он подчеркнул, что его трудно заподозрить в симпатии к Зеленскому, но после просмотра интервью у него возник один главный вопрос: откроет ли СБУ дело о государственной измене?
При этом Физер сделал важную оговорку. Он допустил, что часть слов Мендель может содержать элементы правды или отражать какие-то реальные внутренние процессы. Но, по его мнению, даже если это так, остается вопрос: имеет ли гражданка Украины моральное право во время войны выносить такие заявления на внешнюю площадку, которую многие воспринимают как враждебную к Украине?
Вот здесь и проходит главная линия конфликта.
Не между сторонниками и противниками Зеленского.
А между правом критиковать власть и риском подыграть врагу.
Татьяна Попова: “ошибка первых назначений”
Журналистка Татьяна Попова назвала Мендель очевидной ошибкой первых назначений. Она вспомнила знакомство с ней в 2019 году через Совет по свободе слова при Офисе президента и написала, что была шокирована ее поведением.
По словам Поповой, шокирована была не только она. Мендель уже тогда регулярно попадала в конфликты с журналистами. Вспоминались эпизоды с Кристофером Миллером, Забелиной и другими представителями медийной среды.
Эта реакция важна тем, что она переводит разговор от одного интервью к системной проблеме первых кадровых решений команды Зеленского. В 2019 году новая власть пришла с идеей обновления, открытости и «людей из народа». Но обновление без профессионального фильтра иногда приводит к тому, что случайные или слабоподготовленные люди получают доступ к слишком серьезным процессам.
И потом их личные истории становятся проблемой для государства.
Политический фон: Ермак, слухи, напряжение и версии о совпадениях
Отдельный пласт реакции связан с общим политическим фоном. В исходном материале упоминается, что часть комментаторов связывала выход интервью с другими событиями вокруг бывшего руководителя Офиса президента Андрея Ермака и общей нервозностью украинской политики.
Бывший спикер СБУ и журналист Станислав Речинский высказал предположение, что совпадение по времени может быть не случайным. Его комментарий был построен вокруг тревожного сценария: давление на Зеленского, возможные попытки принудить его к решениям, разговоры о мирном соглашении с рф, риск внутренних потрясений.
Такие версии остаются оценками и предположениями.
Но их появление показывает уровень напряжения. Когда страна воюет, любая крупная информационная атака воспринимается не изолированно, а как возможная часть более широкой комбинации. Тем более если в ней одновременно звучат темы Зеленского, Ермака, переговоров, Донбасса, путина, США и внешнего давления.
Наталья Федоришин, основательница Киевской школы политтехнологий, сравнила ощущение от интервью Мендель с фильмом «Бугония». По ее словам, разные жанры и масштабы могут давать один и тот же эффект: столкновение с чем-то хаотичным, импульсивным и разрушительным, что трудно осмыслить рационально.
Это хорошее описание общего настроения после интервью.
Люди спорили не только о фактах. Они пытались понять, что это вообще было: личная месть, политический сигнал, попытка вернуться в публичность, сознательная игра на внешнюю аудиторию или просто разрушительный медийный жест.
Почему эта история не сводится к личности Мендель
Соблазнительно сказать: это просто история одной бывшей пресс-секретаря, которая решила громко напомнить о себе.
Но все сложнее.
Интервью Мендель стало точкой, где сошлись несколько больших проблем: кадровая политика, доверие к бывшим чиновникам, закрытость переговорных процессов, слабость публичных коммуникаций, усталость общества от войны, западные дискуссии о помощи Украине и российская информационная стратегия.
Именно поэтому реакция была такой бурной.
Украинцы спорят не только о том, сказала ли Мендель правду или ложь. Они спорят о том, кто имеет право говорить от имени страны, когда страна воюет. О том, можно ли использовать личный опыт работы во власти как материал для чужого шоу. О том, где заканчивается свобода слова и начинается вред национальной безопасности.
Для Израиля эта логика тоже предельно понятна.
Страна, находящаяся под постоянным внешним давлением, знает, что внутренние конфликты всегда будут использованы противниками. Это не значит, что власть нельзя критиковать. Наоборот, критика необходима. Но критика и информационное саморазрушение — не одно и то же.
Главный вывод: интервью стало не разговором о прошлом, а ударом по настоящему
История с интервью Мендель важна не потому, что в ней прозвучала критика Зеленского. Украинского президента критикуют давно и по разным причинам: за кадровые решения, за роль Офиса президента, за коммуникации, за ошибки власти, за сложные отношения с политическими оппонентами.
Проблема не в самом факте критики.
Проблема в том, как, где и в какой рамке она прозвучала.
Когда бывшая пресс-секретарь украинского президента выходит к Такеру Карлсону и говорит о Зеленском как о скрытом зле, о якобы обещаниях путину, о готовности отдать Донбасс и о «славянах, которые убивают славян», это перестает быть обычным интервью. Это становится событием информационной войны.
Для россии такие слова удобны.
Для Украины они болезненны.
Для западной аудитории они могут стать еще одним поводом усомниться, устать, отстраниться и сказать: «Может, там действительно все сложнее?»
А для Израиля эта история — напоминание о том, что война за международное восприятие иногда бывает не менее жесткой, чем война на земле. Особенно когда противник умеет ждать, подбирать чужие слова и превращать их в доказательства своей лжи.
Скандал вокруг Мендель еще будет развиваться. Возможно, появятся новые реакции, юридические оценки, политические комментарии и дополнительные объяснения. Но уже сейчас ясно одно: это интервью стало не просто разговором бывшей пресс-секретаря с американским журналистом.
Оно стало тестом на зрелость общества, устойчивость государства и способность отличать честную критику от информационного удара в момент, когда страна продолжает бороться за свое существование.
Эта статья также доступна на EN , HE , FR
Впервые в Израиле — мастерка Самчиківського розпису
Премьера мастерки «Припинда!»
Большой книжный ярмарок
Фотозона и атмосфера украинской весны
художественность
Бренд внутри статьи (строго один раз)